Не шелохнётся, не дрогнет калитка,
Тают следы на ином берегу…
Линия жизни — пунктирная нитка,
Ветка рябины на белом снегу.
Ах, не одни мы судьбу проглядели.
Кружит над церковью белая мгла…
Ах, не напрасно так плачут метели —
Я твоей песней когда-то была.
И у огня мне теперь не согреться,
Зимнею полночью глаз не сомкну.
Вот и трепещет усталое сердце
Веткой рябины на белом снегу.
Не шелохнётся, не дрогнет калитка,
Тают следы на ином берегу…
Горькая, горькая чья-то улыбка —
Ветка рябины на белом снегу.
Это судьбы нашей горькой улыбка —
Ветка рябины на белом снегу.
Чайки за кормой — долгое прощание,
Голос твой родной да улыбка печальных глаз…
Мимо пронеслась птица расставания,
Птица расставания; от причала ушёл баркас.
Мимо плыл залив, ветер гладил волосы…
Как ты был красив, опалённый морским огнём!
Чайка, где твой дом? Чьим ты плачешь голосом?
Чьим ты плачешь голосом — этот голос мне так знаком.
Чайка на борту, с моря тянет холодом.
В море за тобой я твой голос искать уйду.
Чайка на борту, чьим ты плачешь голосом?
Чьим ты плачешь голосом — я не верю в свою беду.
Буду ждать всю жизнь, ждать моё призвание,
Только отзовись из холодной дали морской.
Чайка за кормой — птица ожидания,
Птица ожидания всё кружит над моей судьбой.
Мы уходим от причала,
Постарайтесь нас понять.
Надо жизнь начать сначала,
Надо новый путь начать.
До свиданья, берег скуки,
Лица в сумрачной пыли.
Здравствуй, мужество разлуки
И поэзия любви!
Ветер рвет тугие снасти.
Тень беды из-за угла…
Как тревожно наше счастье!
Как спокойно море зла…
Припев.
В нашем сердце — боль и ярость.
Мир от серости устал.
Я хочу, чтоб алый парус
Никогда не выцветал.
Мы уходим от причала.
Не вернуть нас, не догнать…
Нам, во что бы то ни стало,
Надо новый путь начать.
Может, не стоит, может, не стоит жить,
Если так долго, если так долго ждать.
В каменных гнёздах можно любовь убить,
Бал многолюдья и одиночества жуть…
Я возвращаюсь, я возвращаюсь вновь
Не утихает, не утихает боль.
Птицы не знают, как леденеет кровь,
Тысячелетия мы не встречались с тобой.
Это мой первый, мой безрассудный шаг,
Это — последний, самый последний шанс.
Только молю, пощади,
Не уходи, не предай
Этот шанс:
Он, быть может, последний!
Я — твоя скрипка в наш электронный век.
Ты — мой невольный, мой добровольный крест.
Падает чёрный, падает чёрный снег,
В небе над городом скорбный играет оркестр.
Бог покарает, Бог покарает нас,
Если упустим этот последний шанс.
Только молю, пощади,
Не уходи, не предай
Этот шанс:
Он, быть может, последний!
Сделай навстречу, сделай навстречу шаг,
Это — последний, самый последний шанс.
Только молю, пощади,
Не уходи, не предай
Этот шанс:
Он, быть может, последний!
На сцене солдаты, шуты и красавицы,
Но как многопланова главная роль!
Король на охоте, король забавляется
И ходит по улицам голый король.
Припев:
Как и прежде, печальна земная юдоль,
Но сильна королевская школа:
«Я не голый король, я — весёлый король!
Вот народ мой действительно голый!»
Кто помнит эпохи далёкие ранние?
Вот прадед мой — тот был действительно гол!
Ах, каждая власть — маскарад с раздеванием,
До ручки я сам королевство довёл.
Припев.
Какие наш век напридумал компьютеры,
Зато вместо сахара — сладкий елей!
От края до края, от хутора к хутору
Вы славите, славите нас, королей!
Над предгорьями Кавказа солнце доброе не светит.
Старики вздыхают молча. Исподлобья смотрят дети.
Вырубают виноградник, — без вины пришла расплата.
Виноградная лоза, — ты ни в чём не виновата…
Ты дарила людям радость, звонко пела и смеялась.
Гибкий стан твой порубали. Поле мёртвое осталось…
Рубанули за мгновенья. За столетья — нет возврата…
Виноградная лоза, — ты ни в чём не виновата…
Вырубали (мы-то знаем!) из поэм и песен строчки.
И кедровник вырубали. И людей — поодиночке.
Ах, как лихо, ах, как просто, — одним махом всё поборем!
Бывший стих и бывший труд, — всё под корень, всё под корень!
Доброта в посеве правды. Только злоба в разрушенье.
Вот уже навеки в ссоре близлежащие селенья.
Ах, как страшно, если руку поднимает брат на брата!
Виноградная лоза, — ты ни в чём не виновата…
Всё как будто бы, как прежде… Ручейки сбегают к морю.
Только мёртвые равнины, — словно памятники горю,
Словно вызов нашим предкам, словно нежности утрата.
Виноградная лоза, — ты ни в чём не виновата…
